Невесёлое

[forisma]

Наверное, мой дневник стал невесёлым. Это, тем не менее, не значит, что я перестала ценить волшебные маленкие мгновения и радоваться всему, что дарит мне жизнь. Но рассказать хочется о кричащем, потому что если не передавать это из уст в уста, то такое может остаться незамеченным, а этого допускать совсем не хочется... Из дневника essence_mein... Я умер дважды, один раз на войне, а другой раз — нет, и это было не так уж страшно. На самом деле доктора решили продлить нам не жизнь, а старость. Я хожу к окулисту, урологу, ухогорлоносу, челюстно-лицевому специалисту, (которого призвали в резерв), и ношу им свои анализы. Врачи осматривают меня, говорят, что я держусь молодцом, выписывают мне рецепты. Я хромаю в аптеку, а вокруг все слушают новости из транзисторов, и шум стоит ужасный, но как бы то ни было, слишком хорошо слышать невозможно; и я покупаю таблетки против гипертонии, тромбов, усиленного сердцебиения и геморроя, мазь от порезов и раздражений кожи, таблетки от депрессии, таблетки, чтобы встать утром с кровати, таблетки, чтобы уснуть вечером, таблетки против покойной жены, таблетки против детей, против внуков, которые слушают музыку, раздирающую то, что осталось от моих ушей, и ждут, когда им достанется моя квартира, чтобы они могли продать ее и купить себе новые машины. Покупаю все это, чтобы утром, за полчаса до завтрака, принять первую горсть лекарств. Позже я приму другие семь таблеток, соблюду диету, прогуляюсь полчасика с Шимоном из Государственной Страховой компании и взмокну. Я устал от таблеток, хочу спать, и у меня переполнен мочевой пузырь. Я ковыляю в туалет, сижу там полчаса, пока у меня получится или не получится — теперь есть маленькие клизмочки, благодаря которым получается все. Я возвращаюсь в кровать злой, принимаю миллиграмм транквилизатора, и тут у меня вдруг начинает болеть задница и поднимается давление. Есть же мазь, куда я ее подевал? Я ищу ее, засыпаю стоя, и так проходит ночь. Я принимаю таблетки против холестерина, от недержания мочи, пытаюсь вспоминать, тренирую память специальными упражнениями, забываю, в чем суть этих упражнений, как жалкая пиявка, цепляюсь за свою жизнь, которая закончилась, когда мне было 65, и живу от одной таблетки до другой, от одного анализа до другого, от одной операции до другой. Ну, а что я еще могу делать в моем возрасте? Сидеть на бульваре и глазеть на девчоночьи пупки? Пялиться на них, как пялишься на меню в окне ресторана, когда нет денег зайти внутрь? Мои дети отвозят меня на машинах к себе в гости, мои внуки здороваются и убегают к своему интернету и смеются, когда я рассказываю им, как воевал за Британскую армию в Тобруке, они не знают, что это такое, Тобрук — новое блюдо или компьютерная игра. После очередного шквала катюш в Хайфе я говорю другу, что им следовало бы оставить нас в покое. Предоставить каждого его собственным генам. Зачем мне нужна долгая старость? Скажем, я в доме престарелых, улыбаюсь пожилой леди, еще более уродливой, чем я сам, и она улыбается мне в ответ. Приходит молодая женщина, которая занимается с нами танцами, и мы танцуем танго. Ничего другого мне выучить так и не удалось. Мы скачем, как идиоты, вверх-вниз. По телевизору продают платья так, словно это — голые женщины навеселе. Моя пожилая подруга из дома престарелых не слишком хорошо видит, я тоже. Я и слышу-то с трудом. Мы не собирались становиться таким тяжким бременем, мы об этом не просили, но если нам это дают, причем бесплатно, по социальной страховке, то — почему бы и не взять. здесь остальное  А тем временем в Голландии министр культуры признаёт и легализует Майн Кампф.... Не поймите это только не так, и не кричите на меня, что я тут топчу свободу мнения и словесного поноса... Нет... Кто хотел, тот мог его достать и прочитать без проблем. Сейчас его признали.  Ошибки всегда идут по кругу...